timgud (timgud) wrote,
timgud
timgud

Страдания от бессмысленности жизни (Виктор Франкл)

Оригинал взят у friend в Страдания от бессмысленности жизни (Виктор Франкл)
Сергей Кургинян зачитывает с комментариями текст из книги Виктора Франкла «Страдания от бессмысленности жизни»:

http://youtu.be/_KzCzqL8R9c

Текстовая версия:
Теперь я зачту ещё один, довольно длинный текст для того, чтобы замкнулся предмет нашего обсуждения. Это текст из книги Виктора Франкла «Страдания от бессмысленности жизни»:

Каждая эпоха порождает особый невроз, а значит, и потребность в особом методе психотерапии. В эпоху Фрейда причиной всех бед считалась сексуальная неудовлетворенность, а ныне нас уже волнует другая проблема — разочарование в жизни. Если во времена Адлера типичный пациент страдал от комплекса неполноценности, то в наши дни пациенты жалуются главным образом на чувство внутренней опустошенности, которое возникает от ощущения абсолютной бессмысленности жизни. Вот что я называю экзистенциальным вакуумом.

Приведу несколько строк из письма, которое я получил от одного американского студента. Он пишет: “Все мои знакомые в Америке, молодые люди моего возраста, тщетно силятся понять, зачем они живут на свете. Мой лучший друг недавно ушел из жизни потому, что не видел в ней никакого смысла”.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 7

Франкл был великий психолог, человек переживший Дахау и Освенцим, и там выживший, как он считает, благодаря смыслу. Кстати, он же сказал, что Стокгольмский синдром влияет только на часть людей, не все становятся жертвами, влекущимися к террористам. Те, у кого есть смысл, сохраняют дух. Те, кто сохраняют смысл и дух, остаются людьми и выживают, как он считает. Итак, Франкл говорит:

Судя по моему опыту, — а я читал лекции в ста двадцати девяти американских университетах и имел возможность общаться с тамошними студентами, — эти строки очень точно отражают реальность и передают настроение и дух, царящие в среде американского студенчества.

Разочарование в жизни одолевает не только молодежь, но и людей старшего поколения. Взять, к примеру, результаты опроса, проведенного Рольфом фон Экартсбергом среди выпускников Гарвардского университета. Спустя двадцать лет после защиты диплома многие из них жаловались на то, что жизнь кажется им совершенно бессмысленной, а ведь они сделали успешную карьеру, жили в достатке и производили впечатление вполне благополучных людей.

С каждым днем мы все яснее видим, что ощущение бессмысленности жизни проникает повсюду. С этим уже соглашаются даже психоаналитики и марксисты. Совсем недавно участники международной конференции фрейдистов единодушно признали, что сейчас люди все чаще обращаются к психоаналитикам с жалобами на то, что их жизнь утратила всякий смысл. Более того, они предполагают, что нередко пациенты нарочно затягивают курс психоанализа до бесконечности, поскольку психоаналитическая терапия, так сказать, faute de mieux становится для них единственным смыслом жизни.

Что касается марксистов, то мне вспоминается доктор Выметал, который в свое время был главным врачом психиатрической клиники при Оломоуцком университете в ЧССР. Изучив данные, опубликованные в Чехословакии и ГДР, он прямо заявил, что в коммунистических странах людям тоже знакомо чувство разочарования в жизни, и призвал выработать новые терапевтические методы для борьбы с этим явлением.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 7-8

Вот когда началось это чувство разочарования, стремительно стал исчезать советский образ жизни и всё остальное, потому что буржуазный образ жизни имеет иммунитет к этому, он имеет прививки, а советский – нет. Поэтому «Мне 20 лет», «Июльский Дождь» и всё прочее – как только началось то, что описано в этих фильмах, сразу же после этого, всё начало просто сворачиваться. Был один шанс – вернуть метафизику и вместе с ней этот смысл, заполнить экзистенциальный вакуум новым, нелинейным представлением о мобилизационном проекте. Как только этого не было сделано – шах и мат. Советский образ жизни не мог долго справляться в этим кризисом, который описывает Франкл.

Стоит упомянуть и Клицке, американского профессора, который какое-то время работал в одном африканском университете и недавно в своей статье «Студенты в пробуждающейся Африке: опыт применения логотерапии в Танзании», опубликованной в «Американском журнале гуманистической психологии», заявил, что в странах третьего мира, по крайней мере в среде студенчества, тоже явственно ощущается экзистенциальный вакуум.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское
университетское издательство, 2009, стр. 8

Конечно, потому что студенчество модернизировано, но не до конца. В традиционном обществе африканском, может быть его и нет, полноценное общество как-то с ним борется, а общество, которое переводят из традиционного состояния в это, транзитное общество [не может]. Конечно студент, образованный человек, уже наполовину европеец, не до конца пришедший в Европу, но уже ушедший из Африки, конечно, в нём это есть.
Об этом же пишет и Джозеф Л. Филбрик в своей работе «Страноведческое исследование проблемы смысла жизни в свете теории Франкла». Всякий раз, когда меня спрашивают, почему возникает этот экзистенциальный вакуум, я привожу такую краткую формулу: животные инстинкты не подсказывают человеку, что ему нужно, и традиции предков уже не учат его тому, что он должен делать. И вот, не зная, что ему нужно и как ему следует жить, человек зачастую не может понять, чего он, собственно, хочет. А значит, он либо хочет делать только то, что делают другие (то есть становится конформистом), либо сам делает только то, чего хотят — причем хотят от него — другие (то есть становится жертвой тоталитаризма).

Впрочем, это влечет за собой и другие последствия, которые тоже нельзя упускать из виду и сбрасывать со счетов. Речь идет о появлении особых невротических расстройств, которые я называю «ноогенными неврозами». В отличие от неврозов в узком смысле слова, представляющих собой по определению психогенные заболевания, ноогенные неврозы обусловлены не обычными психологическими комплексами и внутренними конфликтами, а муками совести, столкновением моральных принципов и, не в последнюю очередь, разочарованием в жизни, которое порой накладывает явственный отпечаток даже на сами невротические симптомы. Стараниями Джеймса К. Крамбо, руководителя психологической лаборатории в штате Миссисипи, на свет появился специальный тест для определения цели в жизни (сокращенно PIL от Purpose in Life-Test). Первоначально этот метод тестирования был разработан с целью дифференциации ноогенных и психогенных неврозов в процессе диагностирования. Результаты компьютерного анализа полученных данных убедили Крамбо в том, что ноогенные неврозы относятся к новому типу заболеваний, которые не поддаются ни диагностике, ни лечению в рамках традиционной психиатрии.

О распространенности ноогенных неврозов можно судить по результатам статистических исследований, проведенных Нибауэром и Лукасом в Вене, Фрэнком М. Бекли в Ворчестере (Массачусетс, США), Вернером в Лондоне, Лангеном и Фольгардом в Тюбингене, Прилем в Вюрцбурге, Попельским в Польше и Ниной Толл в Мидлтауне (Коннектикут, США). В ходе тестирования эти исследователи получили сходные данные, которые свидетельствуют о том, что около 20 % невротических расстройств составляют ноогенные неврозы.

Самый точный тест для выявления разочарования в жизни, так называемый «Логотест», предназначенный не только для терапии, но и для профилактики, недавно разработала Элизабет Лукас (см.: Оценка эффективности логотерапии // Франкл В. Стремление к смыслу, Берн, 1972).

Согласно статистическим данным, среди основных причин смертности у американских студентов второе место — после дорожно-транспортных происшествий — занимает самоубийство, причем число покушений на самоубийство без летального исхода в пятнадцать раз превышает количество совершенных самоубийств.

Мне известны весьма показательные результаты опроса шестидесяти студентов Университета штата Айдахо, которые пытались покончить с собой. Этих студентов подробнейшим образом расспрашивали о мотивах самоубийства, и, как выяснилось, 85% опрошенных не видели в своей жизни никакого смысла.

Примечательно, что 93% студентов, относящихся к этой категории, составляли психически и физически здоровые молодые люди, которые жили в хороших бытовых условиях, прекрасно ладили со своими родителями, занимались общественной деятельностью и отличались высокой успеваемостью. Во всяком случае, нельзя сказать, что они не могли удовлетворить свои потребности. Спрашивается, чем же тогда «оправдано» их стремление покончить с собой и какое свойство, заложенное в самой природе человека, побуждает к самоубийству тех, кто может удовлетворить свои основные житейские потребности. Такие покушения на самоубийство можно объяснить лишь тем, что человек по природе своей — если и не всегда, то, по крайней мере, изначально, — стремится определить и выполнить свое предназначение в жизни.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 11

Читаю ещё раз: «человек по природе своей — если и не всегда, то, по крайней мере, изначально, — стремится определить и выполнить свое предназначение в жизни».

Вот что мы называем в рамках логотерапевтической теории мотивации "стремлением к смыслу". Наверное, кому-то покажется, что таким образом мы пытаемся облагородить, возвеличить человека. Когда я слышу такие разговоры, мне приходят на ум слова моего авиаинструктора из Калифорнии:

"Допустим, я лечу на восток при боковом северном ветре. Если я возьму курс прямо на восток, меня отнесет ветром на юго-восток, но если я направлю самолет на северо-восток, то я полечу именно на восток и приземлюсь в намеченной зоне". Разве не то же самое происходит в жизни с человеком? Если мы принимаем человека таким, каков он есть, мы портим его. Если же мы считаем его таким, каким мы бы хотели его видеть, то мы даем ему возможность стать тем, кем он способен быть. Такого мой авиаинструктор из Калифорнии, конечно, не говорил. Эта мысль принадлежит Гете.

У всех на слуху так называемая "глубинная психология", та психология, которая претендует на звание "глубинной". Почему же тогда ничего не слышно о "высокой психологии", в которой учитывалось бы присущее человеку стремление к смыслу? Стремление к смыслу — это не бесплодное мечтание (тамбурмажор, да? и Аустерлиц – С.К.), не самообман, а скорее "самопрограммирование", как в Америке именуют прогноз, который не только предвосхищает, но и фактически предопределяет будущее. А ведь мы, врачи, сталкиваемся с этим явлением каждый день, каждый час, каждый раз, когда принимаем пациентов. Скажем, мы замеряем пациенту артериальное давление и видим, что верхнее давление у него составляет 160 мм рт. ст. Если мы назовем пациенту этот показатель, мы будем заведомо неправы, ведь после такого известия давление у него от волнения сразу подскочит до 180 мм рт. ст. Если же мы скажем пациенту, что давление у него практически в норме, мы не обманем его, нет, — просто он вздохнет с облегчением и признается, что опасался инсульта, а теперь видит, что зря волновался. И вот, если мы после этого замерим ему давление, то может статься, что оно и впрямь окажется нормальным.

К тому же теорию стремления к смыслу, как выяснилось, можно полностью обосновать и сугубо эмпирическим способом. Вспомним хотя бы работы Крамбо, Махолика и Элизабет С. Лукас, которые разработали оригинальные тесты для определения психометрических параметров стремления к смыслу. Сейчас уже защищены десятки диссертаций, в которых — по большей части на основе данных, полученных с помощью этих тестов — доказывается правомерность логотерапевтической теории мотивации.

Здесь не место подробно разбирать эту тему, однако я не могу не упомянуть об исследованиях, проведенных учеными, которые не принадлежат к числу моих учеников. Так, отчет Американского совета по образованию, составленный по результатам опроса 189733 учащихся трехсот шестидесяти университетов в США, не оставляет никаких сомнений в том, что людьми движет стремление к смыслу, — причем эта мотивация является ни больше, ни меньше как отличительной особенностью человека, — ведь 73,7% опрошенных студентов заявили, что стремятся "обрести такую идею, которая наполнит их жизнь смыслом".

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 11-12

А у нас, наши либералы говорят, что идеи – это монстры, а смысл – это ахинея.

А по данным Национального института здравоохранения, в ходе опроса 7948 учащихся сорока восьми высших учебных заведений большинство из них, точнее, 78% опрошенных заявили, что стремятся "найти смысл жизни".

Впрочем, этим стремлением руководствуется не только молодежь, но и старшее поколение. Например, в Центре статистических исследований при Мичиганском университете был проведен опрос 1533 рабочих, для того чтобы выяснить, что является для них критерием хорошей работы. Высокая заработная плата заняла лишь пятое место среди критериев, по которым опрошенные оценивали работу. В этом убедился на собственном опыте и психиатр Роберт Коулз: рабочие, с которыми ему довелось беседовать, жаловались главным образом на ощущение бессмысленности жизни. Значит, неспроста Джозеф Кац из Университета штата Нью-Йорк предрекает, что следующая генерация промышленных рабочих при выборе профессии будет руководствоваться не только уровнем заработной платы, но и стремлением к осмысленной жизни.

Спору нет, больной больше всего хочет выздороветь, а бедняк мечтает разбогатеть. "Если бы я был богат..." — поет Тевье-молочник в мюзикле "Скрипач на крыше". Но бесспорно и то, что здоровье и деньги нужны им лишь для того, чтобы вести такую жизнь, которая представляется им осмысленной, и выполнить свое предназначение!

Как известно, потребности, по мнению Маслоу, делятся на высшие и низшие, причем высшие потребности могут быть удовлетворены лишь при условии удовлетворения низших потребностей.

И хотя одной из высших потребностей Маслоу считает стремление к смыслу, которое он даже называет «основополагающей мотивацией человека», все равно выходит, что человек задумывается о смысле жизни лишь тогда, когда ему живется хорошо, в общем, старается «сначала для брюха, потом уж для духа». Между тем, всем — и прежде всего, нам, психиатрам, — известно по собственному опыту, что потребность в обретении смысла жизни настоятельно заявляет о себе именно в те моменты, когда жизнь человека становится невыносимой. Это могут подтвердить смертельно больные пациенты, а также бывшие узники концентрационных лагерей и лагерей для военнопленных!

В то же время, это не означает, что о смысле жизни задумывается лишь тот, кого лишают возможности удовлетворять свои низшие потребности. Нет, человек задумывается об этом и при наличии возможностей для удовлетворения своих низших потребностей, например, при наличии тех возможностей, какие предоставляет ему «общество изобилия». И тут нет никакого противоречия. Напротив, данный факт лишь подтверждает нашу теорию, согласно которой стремление к смыслу представляет собой самодостаточную мотивацию и не является ни выражением, ни порождением других потребностей; эмпирически это уже доказали Крамбо и Махолик, а также Кратохвил и Планова.

Первостепенное значение для постижения сущности человека имеет психический феномен, который я называю само-трансцендентностью человеческого бытия.
— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 13-14

Когда я заговорил о само-трансцендентации, было сказано – а вот, может, Кургинян это всё сам выдумывает. Наступило время перевести этот разговор в другую плоскость. Итак, Франкл говорит о само-трансцендентности человеческого бытия, который имеет решающее значение для постижения сущности человека. Франкл об этом говорит.

Речь идет о том (говорит он, расшифровывая этот феномен – С.К.), что человек в жизни всегда стремится выйти за пределы своей личности, тянется к чему-то большему, будь то предназначение, которое ему нужно исполнить, или любовь к другому человеку. Человек раскрывается в служении своему делу или в любви. Чем сильнее он отдается своему делу или любви к ближнему (а не устраивать ролевую игру на эту тему, добавляю я – С.К.), тем больше в нем человечности, тем ближе он к самому себе (один грамм ролевой игры, а не серьёзной отдачи себя делу или любви и этого не будет – С.К.). По сути, человек может обрести себя только благодаря самозабвению, самоотречению. Разве здоровый глаз видит сам себя? Нет, такое бывает лишь при глазных болезнях. Например, при катаракте у человека появляется перед глазами пелена, вызванная помутнением хрусталика, а при глаукоме он видит радужный ореол вокруг источника света. Чем явственнее такие зрительные ощущения, тем хуже человек видит окружающий мир.

Стоит упомянуть и об одном из девяноста интересных фактов, которые установила Элизабет Лукас в ходе эмпирического исследования. По объективной оценке, среди посетителей венского Пратера, знаменитого парка отдыха и развлечений, встречается гораздо больше людей разочарованных в жизни, чем в среди жителей Вены в целом. Что касается среднестатистического показателя разочарования в жизни, то в Вене он почти не отличается от соответствующих показателей, которые приводят в своих работах американские и японские исследователи. Иными словами, люди, падкие на развлечения и удовольствия, когда-то потерпели крах в своем стремлении к смыслу или, по выражению Маслоу, не смогли удовлетворить свои «основополагающие» запросы.

Все это напоминает мне один американский анекдот. Домашний врач встречает на улице своего подопечного, осведомляется у него о самочувствии и сразу замечает, что тот стал туговат на ухо. «Алкоголем, наверное, злоупотребляете», — говорит ему врач укоризненными тоном. Через пару месяцев они снова сталкиваются на улице. Врач опять осведомляется о самочувствии подопечного, только на этот раз старается говорить громче. «Ой, не надо так кричать! — просит тот. — Я уже хорошо слышу». «Вы, никак, пить бросили, — говорит ему врач. — И правильно сделали. Так держать». Встречаются они еще через пару месяцев. «Как здоровье?» — интересуется врач. «Что Вы сказали?» — переспрашивает подопечный. «Я говорю, как здоровье?» — повторяет врач. Наконец, пациент расслышал вопрос и говорит: «Ну, как здоровье — сами видите, я снова стал плохо слышать». «Небось, опять начали пить?» — спрашивает врач. А пациент и говорит ему в ответ: «Понимаете, сначала я пил и плохо слышал, потом я бросил пить и снова стал хорошо слышать, вот только то, что я услышал, оказалось гораздо хуже виски».

В общем, этот человек несчастен, поскольку жизнь его лишена смысла, и он пытается обрести счастье иным способом: вообще отказывается от осмысленной жизни, подменяя смысл жизни алкоголем.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 14-15

Я здесь говорю о суррогатах – наркотики, алкоголь, иллюзионизм, ролевые игры и т.д. Под «иллюзионизмом» имею в виду полный аутизм, то есть уход в фантастические миры. А «ролевые игры» – это исполнение того же самого в некоем соответствии с жизнью. Вот это и есть суррогаты.

Человек ведь, как правило, не ставит перед собой цель достичь счастья; скорее, ощущение счастья представляет собой побочный эффект от достижения намеченной цели. Правда, «эффект» счастья можно вызвать искусственным путем, например, с помощью алкоголя. Б. А. Маки, директор Реабилитационного центра для алкоголиков при ВМФ США, утверждает: «Общаясь с алкоголиками, зачастую замечаешь, что жизнь для них потеряла всякий смысл». Одна моя аспирантка из Международного Университета США в Сан-Диего провела ряд исследований и обобщила в своей диссертации полученные данные, согласно которым 90 % обследованных ею людей, страдавших алкоголизмом в тяжелой хронической форме, явно испытывали ощущение бессмысленности жизни. Поэтому неудивительно, что проведенная Крамбо групповая логотерапия алкоголиков с углубленным изучением причин разочарования в жизни оказалась более эффективной, чем традиционная терапия, которая применялась в контрольной группе.

Так же обстоит дело и с наркоманами. Если верить Стэнли Криппнеру, в основе наркомании всегда лежит ощущение бессмысленности жизни. Все опрошенные им наркоманы заявляли, что жизнь кажется им совершенно бессмысленной. На основе результатов сравнительного исследования группы наркоманов и контрольной группы, которую составляли лица, не страдающие от наркотической зависимости, Шин и Фехтман, а также моя аспирантка Бетти Лу Пэдлфорд доказали, что среди наркоманов в два раза чаще встречаются люди, разочарованные в жизни. И опять же неудивительно, что в Калифорнийском наркологическом реабилитационном центре, которым руководит Фрейзер, практикующий логотерапию, от наркомании излечивается 40% пациентов, тогда как среднестатистический показатель излечения в таких учреждениях составляет всего 10%.

Стоит упомянуть и о том, что, согласно результатам исследования Блэка и Грегсона из Новой Зеландии, показатель разочарования в жизни среди уголовных преступников гораздо выше среднестатистического уровня. Вот почему в Калифорнийском реабилитационном центре для несовершеннолетних преступников, где под руководством Барбера применяются методы логотерапии, отмечено снижение показателя рецидивов преступления с 40% до 17%.

Если же решиться на более широкое обобщение и рассуждать в планетарном масштабе, то нельзя не задаться вопросом: может быть, пришла пора сменить ориентиры и на поприще исследования проблем сохранения и обеспечения мира на земле? Фактически уже многие годы все внимание приковано к проблеме «врожденной агрессивности», которую трактуют либо в духе Зигмунда Фрейда, либо в духе Конрада Лоренца. А ведь при такой постановке вопроса невозможно перевести изучение проблемы мира с зоологического на человеческий уровень. При изучении этой проблемы на антропологическом уровне, — а только на этом уровне и можно обнаружить такой феномен, как стремление к смыслу, — мы, скорее всего, убедились бы в том, что у людей, в отличие от животных, важными факторами, если не прямыми причинами агрессивности, являются именно неутоленное стремление к смыслу, разочарование в жизни и всепроникающее чувство бессмысленности.

Ни в психологической фрейдистской теории агрессии, ни в биологической теории Конрада Лоренца, основанной на исследованиях в области сравнительной этологии, не учитывается такое неотъемлемое свойство человеческой психики и эмоциональной жизни, как интенциональность (т.е. направленность – С.К.). Дело в том, что людям просто не свойственна агрессия в чистом виде, та агрессия, которая накапливается и затем начинает рваться наружу, вынуждая свою «беспомощную жертву» искать объект для «отреагирования», вымещения злости. Даже если агрессия в полной мере обусловлена биологическими и психологическими факторами, в человеческой душе она все равно преобразуется, или, как сказал бы Гегель, «перерастает» в нечто иное. В душе у человека агрессия превращается в ненависть! А ненависть, в отличие от агрессии, — это целенаправленное интенциональное побуждение, поскольку человек ненавидит что-то или кого-то.

Ненависть и любовь свойственны только человеку, поскольку они представляют собой интенциональные побуждения. Человек любит и ненавидит по каким-то соображениям, а не просто под влиянием неких психологических или биологических факторов, которые «подспудно» и «подсознательно» вызывают агрессивные или сексуальные импульсы. О таких биологических факторах мы можем судить по опытам В. Р. Гесса, который вызывал у кошек приступы немотивированной агрессии, раздражая электрическим током подкорковые центры их головного мозга.

Разве можно сказать, что борцы антинацистского сопротивления просто давали выход своим агрессивным импульсам, объектом которых в силу обстоятельств или по воле случая оказался Адольф Гитлер? По существу, активисты сопротивления боролись даже не с самим Гитлером, а с нацистским режимом, со всей системой национал-социализма. Они выступали не против определенного человека, а против конкретной идеи. И по большому счету, только благодаря такой «идейности», только благодаря тому, что мы не только живем какой-то идеей, но и готовы умереть за нее, мы и становимся настоящими людьми.

До тех пор, пока исследователи проблемы сохранения мира не перейдут от анализа зоологического феномена «агрессии» к анализу человеческого феномена «ненависти», все их труды будут напрасными. Человек не избавится от ненависти, пока ему не перестанут внушать, что всей его жизнью управляют психологические механизмы, а сам он заложник влечений. Предаваться такому фатализму значит игнорировать тот факт, что человек ведет себя агрессивно не из-за бессознательных механизмов и влечений, а из-за ненависти, которую он сам испытывает, и потому агрессию нельзя оправдать, нельзя снимать с человека ответственность за его поступки.

Нас пытаются убедить в том, что агрессию можно нейтрализовать, направив ее в другое русло, или сублимировать. Однако специалисты по этологии из числа учеников Конрада Лоренца доказали, что так называемые безобидные способы вымещения агрессии, — например, просмотр определенного рода телевизионных фильмов, — в действительности лишь провоцируют агрессию и закрепляют агрессивный рефлекс.

Более того, социолог Каролин Вуд Шериф опровергла даже расхожее мнение о том, что спортивные состязания заменяют настоящие войны с кровопролитием. Судя по ее наблюдениям за тремя группами подростков, отдыхавших в закрытом летнем лагере, спортивные состязания не снимают, а, наоборот, стимулируют агрессию. И что самое любопытное — за все время пребывания в летнем лагере эти подростки лишь один раз перестали вести себя агрессивно, и случилось это в тот момент, когда им пришлось сообща толкать увязший в грязи грузовик, на котором доставляли продовольствие в лагерь. В пылу этой трудной, но нужной работы они буквально позабыли о своей вражде.

— Виктор Франкл. «Страдания от бессмысленности жизни». Сибирское университетское издательство, 2009, стр. 16-18

Дальше он говорит о любви и о том, чем любовь отличается от секса, от импульсов. Это – вот такая тоненькая книжка: Виктор Франкл «Страдания от бессмысленности жизни». Предлагаю с ней ознакомиться.

Но я зачитал всё это по одной причине: он говорит о том, что смысл – в служении. Что по-настоящему человек приобретает высокий смысл и ощущает себя реализующим высший смысл, каковым является встреча с собственным идеалом, встреча со своим предназначением и его исполнения, только тогда, когда он полностью этому отдаётся, то есть служит. Достаточно внутри всего этого закрасться одной театральной мысли, одной гримаске, одному такому фокусу (ну я ж хочу предназначение получить, хочу с ним соединиться, хочу, чтобы было всё осмысленно, поэтому сейчас как начну служить), – чтоб всё рухнуло и человек, стремящийся к настоящему, оказался в сфере суррогатов.

Наступает время безумной внутренней точности в ответе на вопрос о том, идёшь ли ты невероятно трудной, тернистой, мучительной, суровой дорогой к Настоящему или же сворачиваешь на дорогу Суррогатов. Суррогаты действуют недолго. Люди, вращающиеся в этих суррогатах, устают, потому что они не получают той полноты энергетики, которую получает Шор, который служит не для того, чтобы изображать (ему это в голову прийти не может), а потому что он так устроен. Он так заточен.

Люди с такой заточкой, заточкой на подлинное служение, на абсолютную концентрацию этого служения и абсолютный ноль позы, позы, потому что поза и ролевая игра – это почти одно и то же. Это когда для себя, когда напоказ. Вот люди, в которых этого нет совсем, совершают чудеса, если они когерентно (согласованно во времени) абсолютно объединены волей к единому большому деянию. Будучи объединёнными такой волей к деянию, эти люди в момент катастрофического обрушения Российской Империи, полного исчезновения скреп и основ для бытия, создали фантастическую, огромную новую страну.

Если мы хотим чего-нибудь подобного, то вопрос в одном – в том, чтобы обрести это же качество, эту заточку. Чтобы всё, что движет тебя не в сторону настоящего, а в сторону суррогата, было выпарено (элиминировано – это называется), изгнано, а чтобы на место этого всего пришла не театрализация служения, а беспощадная воля к служению как к таковому. Воля, на которую способны только сильные духом, и любовь. Шоровская любовь, когда место для Души остаётся при абсолютном приоритете Духа.

Вот если это возникнет, и эту проблему удастся решить, возникнут и определённые возможности для решения других проблем. В основе лежит это. Всё остальное крайне важно: нужна историческая ситуация, нужно умение воспользоваться тонкими возможностями и блестяще играть, нужно иметь новую идеологию и мощный проект, – всё это так. Но если нет Шоров, если нет этого орденского, внутреннего, когерентного, взаимного консолидированного бытия, то никакой блеск, никакие точности и никакие отдельные выигрыши ничего не дадут.

Поэтому сейчас, в этой передаче Школа Сути, я всё время буду под разными ракурсами ставить этот вопрос и бить в эту точку, чтобы добиться абсолютного понимания абсолютного значения данного фактора. И тогда, возможно, откроется второе дыхание и абсолютно новые возможности для победы.

До встречи в СССР.

Полная версия – Школы Сути 10

Tags: Кургинян Сергей, Франкл Виктор, Школа сути
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments