timgud (timgud) wrote,
timgud
timgud

Отношение граждан России к защите информации о детях и семьях

Ползучее внедрение ювенальных технологий в нашей стране не может обходиться без постоянного сбора приватных данных о детях и семьях. Несмотря на существование в России реальных законов (а не «законов», как в нашем опросе) о защите персональных данных и неразглашении персональной информации, полученной в ходе выполнения профессиональных обязанностей (например, врачами), персональные данные о детях и семьях постоянно под разными предлогами собираются и передаются в руки организаций и граждан, которые не могут нести ответственность за их сохранность, да и не стремятся ее обеспечить, скорее наоборот.

Чего стоит хотя бы широко известная история с попыткой внедрения так называемого «Паспорта здоровья школьника», которая продолжается сейчас менее широко известной историей «Портфолио школьника»?

Напомним читателям, что в 2009 году Министерство образования предложило внедрить комплексный документ, позволяющий отслеживать информацию о здоровье школьника, его физическом развитии, психоэмоциональном состоянии, данные о ежегодной диспансеризации, информацию о прививках и медицинских осмотрах. Главное новшество заключалось в том, что документ находился у школьника на руках и заполнялся им самостоятельно при помощи взрослых. Внедрение «Паспорта» было запланировано на 2011 год, но неожиданно встретило массовое сопротивление родителей. Неожиданно «оказалось», что 43-страничный «Паспорт здоровья школьника», в случае его внедрения, будет противоречить всем действующим законам, касающимся сбора и хранения персональной информации. В данный документ должна была заноситься подробная информация о личности ребенка и членах его семьи за весь период обучения в школе. Это данные о семье, межличностных отношениях в семье, состоянии здоровья самого ребенка (включая указание заболеваний, в том числе хронических, а также психологические и физиологические показатели развития организма). Также в «Паспорт» должны были заноситься показатели обучаемости учащегося, информация о предпочтениях, данные о материальном состоянии семьи, ее жилищных условиях, режиме питания, показатели развития ребенка, включая его субъективную оценку себя, своей семьи и межличностных отношений в семье.

После того, как к проекту «Паспорта» было привлечено всеобщее внимание, эксперты единодушно заключили, что этот проект не столько направлен на заботу о здоровье детей, сколько является довольно откровенной попыткой сбора максимального количества разнообразной и тенденциозной информации о ребенке и его семье под видом опроса. При этом с точки зрения действующего законодательства этот проект являлся грубейшим нарушением основных прав и свобод граждан России — сведения из «Паспорта» представляют собой информацию о частной жизни ребёнка и его семьи, а в опредёленной части — врачебную тайну.

Как констатировала проведенная юридическая экспертиза проекта, сбор и хранение указанной в «Паспорте» информации без письменного добровольного согласия родителей детей нарушают закрепленные в Конституции РФ и в действующих на территории РФ международных актах права и свободы граждан, а именно:

право ребенка на защиту неприкосновенности его личной и семейной жизни (ст. 16 «Конвенции о правах ребёнка»);
право каждого на неприкосновенность личной и семейной жизни (ст. 8 «Европейской Конвенции о защите прав человека»);
право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (ст. 23 Конституции РФ).

В соответствии со ст. 24 Конституции РФ сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

Неприкосновенность частной жизни, недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия провозглашается на уровне принципа и в Федеральном законе от 27 июля 2006 года N149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

Поскольку предлагавшийся «Паспорт» должен был содержать персональные данные ученика и его родственников, то правоотношения, связанные с его заполнением, подпадали под действие Федерального Закона от 27 июля 2006 года N152-ФЗ «О персональных данных». В соответствии со ст. ст. 6, 9 закона «О персональных данных» сбор, обработка и хранение персональных данных может осуществляться только с согласия субъекта этих данных или его представителя. Случаи обязательного предоставления субъектом своих персональных данных в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства могут осуществляться только в соответствии с федеральным законом.

Персональные данные, содержащие информацию о здоровье гражданина, относятся к специальной, наиболее охраняемой категории персональных данных, обработка которых запрещена ст. 10 Закона «О персональных данных». Исключение составляет деятельность, осуществляемая в медико-профилактических целях, в целях установления медицинского диагноза, оказания медицинских и медико-социальных услуг, при условии, что обработка персональных данных осуществляется лицом, профессионально занимающимся медицинской деятельностью и обязанным, в соответствии с законодательством Российской Федерации, сохранять врачебную тайну. Но и в этом случае необходимо согласие субъекта персональных данных.

То есть предлагавшийся «Паспорт» был полностью противозаконен во всех своих частях, однако же на полном серьезе продвигался к повсеместному внедрению. Только после разразившегося по его поводу скандала этот проект как-то незаметно увял и куда-то сгинул (мы не смогли обнаружить, куда именно). Однако «свято место пусто не бывает». Должно же быть, как на Западе! И недавно Министерство образования и науки предложило — как на Западе — ввести «Портфолио школьника». Который — внимание! — нужно вести аж с детского сада. И в который успешно перетекли все те же противозаконные штуки, которые были разоблачены экспертами и общественностью еще в «Паспорте». Но в отличие от сгинувшего «Паспорта», история с «Портфолио» еще развивается: недавно глава Минобрнауки Дмитрий Ливанов «обрадовал» родителей, что портфолио будут оцениваться при поступлении в вуз, наряду с ЕГЭ и средним баллом по аттестату. Как в Германии! — это было самым важным сообщением, конечно. А то, что сбор сведений, предусмотренный «Портфолио», противоречит российским законам, — это так, мелочи, не стоящие внимания.

«Родительское Всероссийское Сопротивление» постоянно сталкивается со случаями, когда персональная информация о детях и семьях собирается в детских садах и школах под благовидными предлогами типа «будущего обеспечения медицинской помощи, если с ребенком в школе что-то случится» или подобными. Кроме того, в школах проводят разного рода «опросы», в которых собирается персональная информация, которая не может быть использована никак, кроме как для «наездов» на семью или для попыток изъятия детей. Собранная в результате подобных действий информация о детях и семьях уже не раз оказывалась «слитой» в интернет, становилась известной кому попало и, что самое главное, использовалась против детей и семей. В этих обстоятельствах мы не могли не задать вопросы, касающиеся отношения граждан к сбору, хранению и распространению информации о детях и семьях.

В опросе «законам» о защите индивидуальных данных были посвящены вопросы № № 14.11; 14.23; 14.27. Распределения ответов на эти вопросы представлены на рис. II‑12–14.

Как легко убедиться из рисунков, большинство граждан России (никак не меньше 60 %) категорически против неправомерного сбора и хранения индивидуальных данных о детях и семьях, а уж тем более — против утечки таких данных или их распространения. Большое количество «не уверенных в необходимости «законов» об ответственности за сбор таких данных, на наш взгляд, объясняется тем, что люди, задумываясь над таким вопросом, сразу вспоминают о случаях, когда некоторые данные все-таки нужны. И поэтому отмечают вариант «Думаю, что в каких-то случаях это правильно, в каких-то — нет, не уверен, что сейчас такой закон нужно принимать». То есть люди, выбравшие такой вариант ответа, просто не очень хорошо информированы о том, как, кем и в каких целях собирается подобная информация в современной России. А вот те, кто информирован, в большинстве своем отмечают о своей полной поддержке «законов», которые бы устанавливали уголовную ответственность за неправомерные сбор и хранение информации, ее намеренную или непреднамеренную утечку и уж, тем более, распространение.

Не хочется погружаться в аргументацию необходимости в наше время хранить данные о детях и семьях под семью замками. Не хочется рассказывать известные истории о том, как «подыскивают» красивых и здоровых детей для богатых (и далеко не всегда здоровых и благонамеренных) усыновителей, используя подобную информацию. Или о том, как отбирают детей у родителей, используя полученную у детей (!) информацию о том, что в семье не всё в порядке. И не хочется разъяснять, что информация об имущественном состоянии семей или медицинские сведения о детях может быть очень многообразно быть использована разного рода преступниками или даже мафиями. Поэтому давайте просто посмотрим, какие факторы более всего влияют на формирование мнений в этом вопросе.

Так же, как и в предыдущих случаях, для исследования отношения россиян к защите информации о детях и семьях, был посчитан суммарный индекс № 5, который считался по тому же принципу, что и предыдущие. Среднее по всей выборке значение Индекса № 5 оказалось равным +0,55.

Выяснилось, что отношение к защите индивидуальной и семейной информации практически не зависит от социально-демографических характеристик опрошенных: соответствующие закономерности выявить не далось. Однако выяснилась другая закономерность. Оказалось (и в этом нет ничего удивительного, если вдуматься), что озабоченность вопросом защиты данных о детях и семьях, желание законодательно установить ответственность за их неправомерный сбор и хранение находится в очевидной зависимости от того, насколько человек доверяет государству, государственным организациям, а также организациям негосударственным — общественным, коммерческим или религиозным.

В нашем опросе был вопрос № 15, который посвящен тому, каким организациям можно доверить решение вопроса о проживании детей в семье или изъятия детей. В этом вопросе респонденты указывали те организации, которым бы они доверили решение этих важнейших вопросов. Оказалось, что группы людей, по-разному ответивших на этот вопрос, имеют и существенно различающиеся значения Индекса № 5 — см. рис. II‑15.

Для более точного понимания приведенных на рис. II‑15 данных, необходимо всё время помнить, что выбор человеком одного из ответов (то есть одной какой-то организации) на этот вопрос автоматически означает, что всем остальным перечисленным в вопросе организациям респондент не доверяет или как минимум доверяет меньше.

Из рисунка можно видеть, что чем меньше респонденты доверяют государству (в лице государственных органов и бюджетных организаций), тем больше они озабочены защитой индивидуальных данных о детях и семьях (значения Индекса № 5 больше). И наоборот, чем больше граждане доверяют государству и госорганам (то есть доверяют им решать вопросы об изъятии детей), тем меньше они озабочены защитой персональных данных. Так, например, если человек в вопросе № 15 выбрал ответ «Территориальным родительским комитетам (местным)», то это означает, что он никому не доверяет, кроме себя и таких же, как он, родителей. И значение «индекса защиты данных» в группе респондентов, выбравших этот ответ, — 0,61, то есть значительно (и статистически значимо) выше, чем среднее значения этого индекса по выборке в целом (0,55), значит эти люди значительно больше обеспокоены защитой информации о детях и семьях, чем граждане России в среднем. А если человек выбрал в вопросе № 15 ответ «Государственным образовательным учреждениям (школам и пр.)», то это означает, что он настолько верит всему государственному, что доверяет решение вопроса об изъятии детей не только госорганам, но и не так сильно контролируемым, как госорганы, бюджетным организациям типа школ. Среднее значение Индекса № 5 в группе респондентов, доверяющим школам, равно 0,39, что очень значительно ниже среднего по выборке в целом (0,55). Соответственно, эта группа значительно меньше озабочена защитой персональных и семейных данных, чем в среднем по стране.

В принципе, в этой закономерности нет ничего удивительного. Поскольку главным «держателем» индивидуальной информации о детях и семьях является государство, и оно же является и главным потенциальным «злоупотребителем» этой информацией, то обеспокоенность защитой данных и должна быть в зависимости от доверия государству. Отметим только, что наши граждане не сильно своему государству доверяют — даже те, кто выбрал «государственные» ответы, все равно хотели бы (хоть и меньшей степени, чем остальные) установить дополнительные законодательные преграды на пути тех, кто собирает и хранит информацию о детях и семьях. То есть они и доверяют, и... не доверяют. Или доверяют как бы вынужденно — а кому еще?

Единственным исключением из выявленной закономерности по вопросу № 15 оказался ответ «Коммерческим организациям (на основе тендеров и конкурсов)». Коммерческие организации — точно негосударственные. Однако те, кто выбрал этот ответ, озабочены защитой данных о детях значительно меньше, чем в среднем по стране: у них значение Индекса № 5 равно 0,42 — это даже меньше, чем в группе, выбравшей ответ «Государственным организациям, подчиняющимся федеральной власти» (0,47). Мы склонны подозревать, что те, кто выбрал этот ответ, — людипотенциально лично заинтересованные в том, чтобы сделать бизнес на изъятии детей из семей. Это совсем не значит, конечно, что они собираются делать преступный бизнес или вообще как-то нарушать закон. Просто для любого человека, верящего в бизнес, свободный рынок и тому подобное (а только такие люди могли указать, что они доверяют коммерческим организациям решать вопросы о пребывании детей в семье), естественно верить, что можно всё, что угодно, превратить в товар, и что это хорошо. А с товарно-денежными отношениями лучше всего справляются именно коммерческие организации, а не государственные (и это для соответствующей группы — такой же символ веры, как и «свободная конкуренция»). Поэтому эти люди уверены, что с таким «товаром», как дети, изымаемые из семей, лучше всего справятся коммерсанты. Но для хорошей коммерции нужна хорошая информация... А где ж ее возьмешь, если будут установлены дополнительные законодательные преграды на пути сбора и использования информации о детях и семьях? Поэтому, с одной стороны, как и остальные граждане, они не хотят уж совсем неконтролируемой ситуации с личными данными (и поэтому среднее значение индекса в этой группе сугубо положительное). С другой стороны — а если бы они делали бизнес? Откуда информацию-то брать? В результате борьбы мотивов получается то, что мы видим на рисунке II‑15: средние значения Индекса № 5 у группы любителей «свободного рынка» затесались между значениями групп, доверяющих школам и органам опеки.

Та же закономерность — степень обеспокоенности проблемой защиты информации о детях и семьях обратно пропорциональна доверию к государству и его органам — видна и в зависимости по вопросу № 16 — см.рис. II‑16.

Характерно, что в этом вопросе, как и в 15-м, есть одно исключение — средний индекс ответивших «Общественные организации (некоммерческие)» каким-то образом затесался между индексами групп с ответами «чиновниками опеки с полицейскими» и просто «чиновниками опеки». Но и здесь, к сожалению, приходится предполагать потенциальную личную заинтересованность (тем более, что словом «некоммерческие» мало кого можно ввести в заблуждение).

Ну и, конечно же, Индекс № 5 очевидным образом зависит от того, насколько сильно граждане хотят жить «как в Европе» (а за неимением возможности просто жить на Западе, они хотят принести Запад в Россию). Поскольку все те ценностные, морально-нравственные, а также потенциально законодательные нововведения, о которых идет речь в опросе, надвигаются на нас с Запада (и на его, так сказать, штыках), то, естественно, первостепенное значение имеет то, как люди относятся к такой ценностной экспансии. Именно поэтому уже многократно упомянутый нами Вопрос № 17 имеет такое большое значение для интерпретации результатов опроса.

Из рис. II‑17 совершенно очевидно, что чем больше граждане очарованы Западом, тем меньше они обеспокоены неправомер­ным сбором, хранением и использованием персональной информации. А также совершенно понятно, откуда к нам идет этот соблазн — использовать информацию о детях и семьях против детей и семей.

Что получается? Получается, что те наши граждане, которые в душе уже давно и прочно не наши граждане, а граждане благословенного западного рая, считают, что если Западу нужна информация о наших детях и семьях — то и пусть! Не нужно принимать дополнительные законы, пусть любимый Запад получит все что хочет. А то, как он будет использовать эту информацию... не вашего ума дело! Даже если для торговли органами... Даже если для ублажения педофилов... Ведь это же Запад! — ему виднее. (Кстати, ту ничего не преувеличено — мы же уже видели с вами, уважаемые читатели, что даже к педофилам эта группа респондентов относится заметно лучше, чем остальная Россия. Ведь если педофилов продвигает Запад — значит, в этом что-то есть...).

Наблюдать от вопроса к вопросу эту действительно предательскую позицию — даже в отношении детей, что характерно, — не большое удовольствие, мягко говоря. Остается только радоваться тому, что таких «национал-предателей» всего 1 %. Кстати, очевидно, что на первом же серьезном историческом ухабе Россия этих своих «граждан» навсегда потеряет. Что также не может не радовать.

[РисунокII-12. Генеральное распределение ответов на вопрос №14.11: «Пожалуйста, выразите свое отношение к возможности введения в России Закона, устанавливающего уголовную ответственность за намеренные и непреднамеренные утечку и распространение любых сведений о детях и семьях, в том числе сведений медицинского, экономического и психологического характера»]
[РисунокII-13. Генеральное распределение ответов на вопрос №14.23: «Пожалуйста, выразите свое отношение к возможности введения в России Закона, устанавливающего уголовную ответственность за неправомерный сбор и хранение любых сведений, в том числе медицинских, о детях без ведома и разрешения родителей»]

Юлия Крижанская.

Статья впервые опубликована  в газете "Суть времени" в №72 от 9 апреля 2014 г.


Оригинал взят у anti_fascist1 в Отношение граждан России к защите информации о детях и семьях
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments